«Дон Жуан», Большой театр, 2010

Враг любых устоев Дмитрий Черняков в тандеме с Теодором Курентзисом вступил в спорный, но, безусловно, эффектный диалог с Моцартом.

Осовременненная версия «Дон Жуана» на сцене Большого театра уже успела приобрести как почитателей, так и хулителей. Вторых, понятное дело, больше. И вот почему — Черняков и Курентзис самым радикальным образом рассправились не только с либретто, но и с музыкой. Ее часто прерывали истеричные визги обезумевших от страсти к Дону Жуану дам и гомеричный хохот несчастных артистов, которых заставили петь поперек музыки и вложенной в нее драматургии.

Главный театр страны не брался за моцартовского «Дон Жуана» больше 50 лет, теперь он подарил его Чернякову, который решил написать Моцарта заново. От кристальной ясности либретто и финальной морали «зло наказуемо» не осталось и следа.Черняков поставил на сцене Большого что-то вроде черного психологического триллера, в котором вучаствуют озабоченные сексом мужчины и женщины, связанные на минуточку кровными узами. Все действие напоминает сериал, где действующие лица только и делают, что выясняют отношения. Впрочем, в этом, по мысли Чернякова, и заключается главное мировое зло. Могучие высшие силы никому здесь не приходят на помощь, их попросту не существует. Вместо них на беззащитного (!) Дона Жуана нападает одна семья.

Глава этой семьи — Командор, затем согласно иерархии следует его обуреваемая похотью дочь донна Анна с внезапно образовавшейся дочерью от первого брака Церлиной, женихи — корыстный дон Оттавио и тупой как пробка Мазетто, двоюродная сестрица донны Анны невнятная донна Эльвира и друг семьи предатель Лепорелло.

Как в бассейне, кишащем акулами, Дон Жуан барахтается в отношениях с женщинами из этой семьи. Вот уж действительно, ничтожество им имя. Дон Жуан гоняется за ними только потому, что жаждет поймать идеальную. Каждый раз разочаровывается и продолжает свой путь, без состарадания бросая надоевший объект страсти.

Объекты берутся отомстить, и в финале он встречает свою смерть в лице Командора (точнее человека, очень похожего на него, подосланного коварным семейством). Все жертвы соблазнителя радостно поют мажорную песню-гимн, издеваясь над его предсмертный агонией.

Так из отрицательного героя Жуан превращается у Чернякова в жертву, человека с мыслями, душевными метаниями и… непреодолимой тягой к спиртному. В одной из сцен главный сластолюбец всех времен и народов поет серенаду не женщине, но бутылке. Кроме того, режиссер наделил героя некоторой склонностью и к мужчинам тоже, — не зря же он переодел его в костюм небесно-голубого цвета и заставил Лепорелло предпринимать попытки развратного сближения.

Дон Жуан здесь — беспомощное существо, иногда даже вызвающий симпатию. Поет он, кстати, тихо, вкрадчиво, а иногда и вовсе переходит на полушепот.

Еще одна повесть о лишнем человеке у Чернякова рассказана не столько оперным языком, сколько киношным. Действие постоянно прерывает черный занавес, который тяжело и всегда внезапно срывается вниз, определяя временные рамки того или иного поворота сюжета. Смысловая нагрузка титров «прошло 5 дней» или «спустя 5 лет» прозрачна — максимально затянуть конфликт, сделать ссору хронической, а нелюбовь — повсеместной.

Откровенно провальными смотрятся бесконченые игры в прятки — наденет на себя герой или героиня какую-нибудь смешную маску, и вот те на — останется неузнанной даже собственным мужем-женихом-братом. В результате, чаще, чем нужно, действие на сцене противоречит не только здравому смыслу, но и тексту либретто. Красноречивый пример — все герои смотрят в глаза Лепорелло и не узнают его, упорно называют Дон Жуаном.

Что касается еще одного героя проекта — дирижера Теодора Курентзиса, то он, как и его коллега Черняков, совершает революцию в рамках одной постановки. Он преследует пресловутую аутентичность исполнения, и потому его музыканты играют на старинных инструментах с жилами вместо струн. В результате аутентичный, а не академичный Моцарт звучит иначе, и если не смотреть на сцену, можно хотя бы услышать «Дон Жуана»

К сожалению, за мощным управленцем Курентзисом музыканты просто напросто не успевают. Некоторый разлад слышен и в ансамблевых партиях солистов. К тому же певцы и певицы заметно переигрывают, изображая похоть. Они начинают визжать или смеяться посреди музыкальных фраз и чувствуют себя неловко в нижнем белье на сцене главного театра страны.

Премьера Большого театра — откровенная провокация. Черняков ведет слушателя в другую сторону от моцартовской логики. Небеса не разверзнутся над прелюбодеем и развратником. Зато разверзнется земной ад в рамках одной семьи. Черняков ломает и рушит все на своем пути, сочиняет оперу заново. Но за этой кардинальной ломкой его эффектный замысел консервативный россииский зритель вряд ли разглядит. Ведь непоправимое уже случилось, моцартовского Дон Жуана здесь нет и быть не может.

http://www.vashdosug.ru/theatre/performance/447843/tab-comments#blockTabs

Advertisements

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2011/01/28/%d0%b4%d0%be%d0%bd-%d0%b6%d1%83%d0%b0%d0%bd-%d0%b1%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%88%d0%be%d0%b9-%d1%82%d0%b5%d0%b0%d1%82%d1%80-2010/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: