«Константин Райкин. Вечер с Достоевским», Сатирикон, 2010

В театре «Сатирикон» Валерий Фокин устроил «Вечер с Достоевским», а главную роль — Подпольного  — отдал Константину Райкину.

Еще не отгремели юбилейные страсти (Райкину минувшим летом исполнилось 60 лет), как он уже играет моноспектакль. Он на своей сцене царь и бог. А еще и раб, и червь. Ему подвластны все образы, по размеру все маски. Актер с легкостью держит зал на протяжении полутора часов, убедительно разыгрывая перед ним «достоевщину» самого высокого уровня. Любимый режиссер Райкина, ныне — художественный руководитель Александринки Валерий Фокин, во второй раз взялся за «Записки из подполья» (первый вариант шел в «Современнике» и назывался «И пойду, и пойду!»), и главного героя оставил того же. Он, безусловно, принял верное решение — Райкин и …дцать лет спустя остался убедителен в интеллектуальном безумии, как никто другой.

В первой части спектакля Райкин — артист, в пиджаке и при галстуке, он начинает свою роль. При этом роль эта однозначно звездная. Не зря же в руках у него зажат букет цветов, а в центре сцены стоит микрофон. На сцену к Райкину то и дело выбегают загадочные помощники — кто с цветами, кто с венскими стульями, а кто-то и вовсе — чтобы джаз «сбацать». Они как жонглеры в этом странном действе — ловят эмоции героя, переплавляют их в знаки и символы. И все-таки, несмотря на всех «второстепенных лиц», спектакль — бенефис худрука «Сатирикона». В нем есть место и его фирменным кривляниям, и ерничанью, и эстрадным вывертам, и эффектным жестам. По своей скандальный сути это «вывернутая наизнанку» душа… Психологически Райкин точен здесь как никогда — он болен сам собой. Его пытает собственная душа и мысли. И деться ему от себя некуда.

Герой иронизирует над возрастом, болезнями, любовями и смертельными обидами. Он сознательно шаг за шагом, идет по пути самоуничтожения. Как говорится, режет по живому. Артистичность здесь граничит с безумием и предельной откровенностью. Впрочем, Райкин умело жонглирует масками — вот здесь он плакал, а через минуту подмигивает первому ряду — «эй, вы что, поверили мне?». «Я человек больной. Я злой человек. Непривлекательный», — говорит он, а дальше упивается своей способностью воскресить в роли чужой дух: здесь он превращает уверенность в себе в бахвальство, а раскованность в развязность.

Отдельно стоит сказать о декорациях. «Царство» Райкина в данном конкретном случае предельно просто. Художником Александром Боровским перед зрителем выстроена стена. Она загораживает большую сцену «Сатирикона», оставляя между главным действующим лицом и придуманным им «судилищем» всего метр. Стена эта представляется здесь как невозможность пойти дальше себя самого, как предопредленность судьбы и греха, как смерть, за которой ничего нет. Райкин кружит возле этой стены , захлебываясь в словах и смыслах. Так, на сцену вытащена самая суть «Записок» — между пониманием и действием человек выстроил «забор». Как часто он хочет, но не может ничего изменить. Он понимает, что «благоразумие есть предопределенность», и сходит с ума. Стоя у этой стены, Подпольный начинает казнить сам себя. Наружу лезет мания величия вместе с комплексами маленького человека. При этом виновность свою он признает и понимает — «я мерзавец, потому что я самый гадкий, самый смешной, самый мелочной, самый глупый, самый завистливый из всех на земле червяков, которые вовсе не лучше меня, но которые, черт знает отчего, никогда не конфузятся; а вот я так всю жизнь от всякой гниды буду щелчки получать — и это моя черта»!

Чтобы доказать себе, что щелчки и он может раздавать, Подпольный наносит смертельную обиду проститутке Лизе… В приступе собственной низости говорит, что его слова о желании спасти ее — всего лишь насмешка… После его настигает раскаяние. И об этом — вторая часть спектакля.
Сцена душевного самобичевания в исполнении Райкина завораживает. Такие высоты душевного откровения и такие же пропасти греховных помыслов, кажется, не доступно показать ни одному актеру. Убедительно так, что страшно. Лиза здесь только тень. Но она — свидетель и первопричина душевной операции Подпольного. Сняв с себя пиджак, Райкин-Подпольный остается в исподнем в прямом и переносных смыслах. Он чуть не по слогам вспоминает все сказанное в роковую ночь, каждый жест и движение, и унизитульную купюру, которую Лиза оставила ему, уходя. Подпольный систематизирует собственную подлость, придумывает ей оправдания, и тут же отвергает их. Эта экзистенциальная битва человека с собственными грехами отталкивает и манит одновременно. Зритель остается один на один с «больным» человеком. Человеком, у которого болит не душа даже, но дух.

Вместо вывода: на протяжении всего спектакля герой, постоянно перевоплощаясь из мученика в мучителя и обратно, испытывает на себе самый страшный суд на земле. Суд человека над самим собой. Зрителю же остается гадать — кто Подпольный-Райкин на самом деле. И самое главное: кто на самом деле он сам.

http://www.vashdosug.ru/theatre/performance/452704/tab-comments#blockTabs

Advertisements
Published in: on 28.01.2011 at 16:43  Добавить комментарий  

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2011/01/28/%d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%b8%d0%bd-%d1%80%d0%b0%d0%b9%d0%ba%d0%b8%d0%bd-%d0%b2%d0%b5%d1%87%d0%b5%d1%80-%d1%81-%d0%b4%d0%be%d1%81%d1%82%d0%be%d0%b5%d0%b2%d1%81%d0%ba%d0%b8/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: