«Прокляты и убиты», МХТ им. Чехова, 2010

На Малой сцене МХТ им. Чехова режиссер Виктор Рыжаков поставил астафьевский текст-травму.

Роман «Прокляты и убиты» , как только вышел, вызвал бурную полемику, в нем Астафьев показывал изнанку войны, — «тыкал носом в нагаженное место, в кровь, в слезы, в гной»,  — по его словам, для того, чтобы помнили. Виктор Рыжаков сделал спектакль, полагаясь на тот же принцип.

Сценическое решение простое, но действенное. Рыжаков «передалал» первый том романа в концерт в военно-полевом клубе. Заставив астафьевских героев- новобранцев петь там, где слова теряют свой смысл. По сути в спектакле звучит всего три псени — все — далекие от сусально-патриотических или образцов-маршевых тех лет — этоневыносимо печальная «С берез неслышен, невесом», задорная «Пора молодцу жениться» и, наконец, вальс «На сопках Манчжурии»… Нестройным солдатским хором, само собой — без оркестра, двадцать новопризванных к войне поют — снечала на сборах, потом, отправляясь в роты, и после — в части Красной армии. Пронзительно, с тоской по никогда не случавшейя радости, по жизни, которой не будет, по родным и себе… У этого мужского хора выходит что-то вроде тризны. Коллективной и страшной.

Декораций в спектакле — минимум. Деревянные подмостки, которые служат героям нарами, плацем, столом и местом для показательных расстрелов… Куцая белая шторка, изредка задергивающаяся, разделяет сонь и явь… На заднике — кадры кинохроники тех лет, в которую вклиниваются нарезка, зритель видит — поезд братьев Люмьер«, «Битлз» и двух космонавтов, парящих в открытом космосе в позе зародышей… Все это показано ненавязчиво, фоном, но ровно тогда, когда это нужно. Яркий пример — сцена расстрела ни в чем не повинных братьев Снегиревых, которые соскучились «по мамке» и сбежали на пару дней в родную деревню. Принесли с собой еду — с товарищами поделиться. Их расстреливают на глаз у «своих», космонавты на заднем фоне — это загубленные души, не успевшие ничего узнать но уже отправившиеся в холодное бездушное пространство.

Органичны и названия глав, написанные английскими буквами и высвечивающиеся на заднике… Так Рыжаков не только отделяет сцену от сцены в двухчасовом действии, но и приближает происходящее на сцене ко дню сегодняшнему. Он сокращает расстояние, отделяющее нас от той войны, до нуля.

Любопытная деталь — на сцене нет ни одного человека в форме — все в исподнем, полуистлевшем белье и непременно босые. Как будто не на земле они , а за 10 минут до смерти, готовые не вернуться (в романе Астафьева новобранцам выдвали одежду с зашитыми дырками в тех местах, куда попала пуля, убившая прежнего владельца).

В этой массе нет главных героев, это хоровое действо. Перед зрителем воскресает одна призывная рота, а вместе с ней — вся Россия. Разные люди разных национальностей и разных судеб. Воры, старообрядцы, простые деревенские ребята, «ученые» мальчики из семей культурной элиты, детдомовцы, отрекшиеся от родителей, из раскулаченных деревень, больные и здоровые, громкие и тихие… все они воспринимаются, как один, доведенный до отчаяния организм. Однако не войной, а исступленной битвой своих против своих, — показательными расстрелами, полевыми судами, голодом, холодом (новобранцы жили в тяжелейших условиях), учениями на заснеженных полях с деревянными пулеметами начала века (этим мальчикам не на чем было учиться стрелять).

Выделяется на общем мальчишечьем фоне всего двое героев: первый — старшина Шпатор. «Усатый таракан», он чуть не единственный, кто добр и великодушен, ко всем относится как родным детям, на последние копейски покупает обмундирование «сынам отечества» и жалеет всех.

Точен и страшен образ ведущего политзанятия особиста — бездушный и бездуховный, он забил до смерти «желтушного» Попцова, измучил остальных… Рыжаков нашел точное, почти что сюрреалистичсекое решение этого характера. Заставил особиста двигаться иначе, чем остальные, наделил его повадками крысы…Он выделывает танцевальные па перед измученными мальчишками и нараспев повторяет мелодекламацию «Наши доблестные войска-а-а! Ведут свои кровопролитные бои». Воспитательная методика таких, как этот особист, погубила сотни тысяч, превратила мальчишек в однородную серую массу без единой мысли, но с одним желанием — есть и спать. Потенциальных смертьников — «проклятых и убитых». Вот и эта рота тоже — была проклята и убита. Вся до единого мальчишки.

В этом крепко сделанном, тяжелом и горьком спектакле с блеском воплощена режиссерскя мысль — Рыжаков и его труппа приблизили тему войны, она вплотную подошла к каждому зрителю, заставив вспомнить то, что могли помнить только наши родители, дедушки и бабушки… «История и память — две совершенно разные вещи. Ведь память связан не столько с прошлым. Сколько с настоящим. Мы хотим говориь «про себя».

http://www.vashdosug.ru/theatre/performance/448944/tab-comments#blockTabs

Реклама

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2011/01/28/%d0%bf%d1%80%d0%be%d0%ba%d0%bb%d1%8f%d1%82%d1%8b-%d0%b8-%d1%83%d0%b1%d0%b8%d1%82%d1%8b-%d0%bc%d1%85%d1%82-%d0%b8%d0%bc-%d1%87%d0%b5%d1%85%d0%be%d0%b2%d0%b0-2010/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: