«Рубины», «Herman Scherman», Большой театр, 2010

Большой театр сделал балетоманам подарок к Новому году, — вписал в свою афишу «Рубины» Джорджа Баланчина и Herman Scherman Уильяма Форсайта.

Премьерные показы сразу двух незаурядных балетов на сцене Большого, — серьезная заявка на успех. Короткометражная провокационная хореография (оба балета одноактные), ярко выраженная экспрессивность и выдающаяся техника, — все это смогло гарантировать постановкам не только разговоры вокруг да около, а значит пиар, но и однозначно теплый прием публики.

«Рубины» — центральный балет триптиха «Драгоценности» (в который также входят балеты «Изумруды» и «Бриллианты»). Сам Баланчин считал его самым сложным. Что отчасти объясняется музыкой, которую хореограф выбрал для этой части. «Каприччио для фортепиано» Игоря Стравинского с его джазовыми синкопами обязывало выстроить танцевальную партитуру самую сложную, изобилующую якобы-произвольностями. Подчеркнутая свобода движений солистов (дань бессюжетной западной хореографии) обманчива, — на самом деле хаос четко выстроен и жестко организован.

Хореограф, положивший начало американскому балету, в «Рубинах» мечтал рассказать Америку. Поэтому ощутимы здесь бродвейские корни: балет похож у Баланчина на кабаре, а классика на канкан. Екатерина Крысанова, Наталья Осипова, Вячеслав Лопатин и Андрей Меркурьев  в общем и целом справляются с танцевальным алгоритмом, балансируя между классикой и джазовыми, а порой и рок-н-ролльными цитатами. Им не хватает, пожалуй, только одного — драйва. Они еще осторожничают с непривычной танцевальной партитурой, не всегда решаются на иронию и изящество.

С визуальной же точки зрения «Рубины» совершенны. Солисты, одетые в коротенькие расшитые камнями костюмы, рисуют вполне конкретный образ, через движение показывают, как преломляется свет в огранке, как по-разному сверкают камни в одном колье, как вздрагивает сердцевинка темно-красного главного рубина. Мощный всплеск танцевальной энергии содержит в себе жизнеутверждающий пафос, а рискованная и раскованная безыдейность, — не просто собрание балетных красивостей, а идея как таковая. Это завораживающее действо, в котором танец ведет диалог с музыкой,  ювелирная работа во всех смыслах.

Отягчающее обстоятельство здесь только одно. «Рубины» заметно меркнут на фоне второй премьеры Большого — балета Уильяма Форсайта. Абракадабра вместо названия (Herman Schmerman) не означает ничего, она есть отражение бессюжетности действа. Сам балет живого классика современной хореографии идеален в качестве наглядного примера форсайтовской реформы балетного искусства. Создан Herman Schmerman два десятка лет назад и состоит из двух частей — квинтета, поставленного для New York City Ballet, и па-де-де, добавленного после — в постановку Франкфуртского балета.

Три женщины (Виктория Литвинова, Анна Ребецкая, Анна Никулина) и двое мужчин (Вячеслав Лопатин и Игорь Цвирко) танцуют гимн, собственно, танцу. Музыка Тома Виллемса только фон, и без нее сумасшедшая ритмичность и рывкообразные движения самодостаточны. Они есть ожившая геометрия. Никакой лирики, один только балет на грани возможного. Одетые в черные купальники со шнуровкой (эскизы Джанни Версаче) танцовщики демонстрируют, насколько совершенными могут быть человеческие тела. Они скручивают торсы и выворачивают ноги неправдоподобным образом, пируэты и арабески в их исполнении вызывающе идеальны. Все происходящее на сцене напоминает не балет даже, но перформанс или пресловутый contemporary dance, только возведенный в недосягаемую степень.

В па-де-де танцует Наталья Осипова и Михаил Лобухин в прозрачных майках-сетках и плиссированных клоунских юбочках. Весь совершенный танцевальный механизм, очевидный в квинтете, они обращается внутрь себя, и на поверхности оказывается живая, обжигающая страсть. Любовная история двоих влюбленных друг в друга людей превращена здесь в поединок. Это буквально спор, кто кого перетанцует. Пластика двух героев похожа на мультипликационную, — оба старательно работают с линиями и формами, демонстрируют немыслимое количество взаимоисключающих позиций, выпячивают углы и принципиально игнорируют классическую томность и плавность. Страсть здесь идеально вписывается в формулу танцевального экстрима, основанного на контрапункте. Не зря Форсайт называют «великим комбинатором», он выступает за интеллектуальный авангард, изменяет классику, рушит систему привычных координат. В итоге зритель видит танец хищный, страстный, эталонный. Такой, каким его танцуют теперь в России не только в питерской Мариинке, но и в Большом.

http://www.vashdosug.ru/theatre/performance/447863/tab-comments#blockTabs

Реклама

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2011/02/01/%d1%80%d1%83%d0%b1%d0%b8%d0%bd%d1%8b-herman-scherman-%d0%b1%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%88%d0%be%d0%b9-%d1%82%d0%b5%d0%b0%d1%82%d1%80-2010/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: