«Пер Гюнт», Ленком, 2011

Поклонники Марка Захарова ликуют — в репертуаре «Ленкома» появился еще один «фирменный» музыкально-драматический памфлет. В качестве первоосновы — норвежская классика.

«Пер Гюнт» Генриха Ибсена — произведение как раз в духе ленкомовского мэтра, глубокое, ироничное, изобилующее деталями и подсмыслами. Оно взывает сразу и к разуму, и к чувствам, и сконцентрировано на вечной теме человеческого поиска и конечного выбора. Пер Гюнт выбирает все и сразу — идеи, свободу, любовь, братство, вседозволенность, порок, похоть. В захаровской трактовке трагедия зарвавшейся личности, безусловно, есть, только вот она лишена всякого пафоса и многозначительности. Здесь перед зрителем эффектной шуткой разыграна жизнь Пер Гюнта, обаятельного чудака-забияки, родного брата Мюнхгаузена и Тилля.

Спектакль случился, прямо скажем, вызывающий, — с размахом и соответствующим антуражем. На сцене установили большой железный квадрат-ящик (привет Малевичу), на деле оказавшийся суперсовременным трансформером. Он с метафизическим грохотом преображался то в сельский дом, то в камеру, то в шатер, после — в ущелье троллей, кладбище и горную вершину. Кроме «квадрата», с колосников спускались железные сталактиты, каменные груды обступали героя со всех сторон, а в черном воздухе летали птицы смерти. Весь этот гротескно-готический фон символизировал неприступность самой жизни, ее мрачность и нежелание поддаваться человеческому упрямству.

Но кто может быть упрямее Пер Гюнта? Как-то сразу и вдруг прославившемуся после роли в фильме «Стиляги» Антону Шагину, безусловно, не харизматику в жизни, удался его герой. Эдакий вечный бродяга, скиталец по своей воле, лирик, романтик, он с неистовым напором и драйвом молодого бойца вступает в неравную битву с вселенной и проигрывает. Однако о трагичном финале и помнить не стоит, главное здесь — история исканий вечно мятущейся души героя-истерика.

Захаров существенно подсократил произведение Ибсена, исключил некоторых героев, изничтожил парочку общих мест и добавил реплик второстепенным персонажам вроде Пуговичника, пытающегося переплавить душу Пер Гюнта в нечто полезное. В дело пошло какое-то подобие либретто. Сюжетных линий в спектакле осталось всего три — связанная с матерью Озе (Александра Захарова), с любящей Сольвейг (Алла Юганова) и теми немногими героями, через которых зрителю показан путь Пер Гюнта к самому себе. А путь этот, между прочим, ох как запутан. Зато эффектен.

Сначала Шагин «дает» проказлиого сына, любимого матерью Озе до сумасшествия. Она и ругает-то его ласково, и козу строит с материнской неизбывной нежностью. Перт Гюнт называет ее ласточкой и призывает смотреть свысока (с крыши) на все его проделки. Кстати, о проделках. Из мелочного и хулиганского любопытства молодой и рьяный Пер крадет невесту Ингрид со свадьбы, затем отвергает ее, однако вернуться домой уже не может, — достопочтенные сельские семейства объявили его вне закона. Ингрид обращается в зеленую колдунью из царства троллей, пытается соблазнить бывшего любовника, но безрезультатно. Тот уже влюблен в идеальную Сольвейг. После пары пронзительных сцен Пер решает узнать жизнь, бросает только что созданную семью и отправляется в неизведанное.

Он оказывается в гостях у даворского деда (Виктор Раков), становится своим среди троллей, познает женщину Востока Анитру, попадает в сумасшедший дом (подозрительно похожий на нашу с вами действительность: оболваненные пешки кланяются оболванившим их тиранам), наконец, встречается с умершей матерью в загробном мире. Вереница образов, решенных, ко всему прочему, на танцевальный манер (хореографом выступил Олег Глушков), мчится быстро. Пресловутый Пуговичник (Сергей Степаненко)принимает участие во всех метаморфозах, — он в спектакле сторонний наблюдатель, который как черт из табакерки, вдруг появляется перед Пер Гюнтом и напоминает ему о главном — о Сольвейг. Он и отец, и брат, и сват… и как бы ни был раздражен своевольным мальчишкой, помогает ему. Однако наш герой Пуговичника не слышит, как не слышит он собственную совесть.

К предсказуемому финалу Пер Гюнт из брызжущего слюной храбреца, идеалиста и бунтаря превращается в немощного старика, с удивлением обнаружившего, что главной его победой была любовь. Финальная сцена встречи двух стариков — одна из самых ярких в спектакле, она лишена сентиментальности, но поднята на тот самый, почти что недосягаемый в современном театре уровень высокой мелодрамы. Когда любовь, действительно, представляется и героям, и зрителям единственным смыслом их бедной на поступки и значительные события жизни.
Энергичная заваруха на сцене обретает черты идейной постановки. Как всегда у Захарова, со страданием рука об руку идет мудрость, а с радостью — грусть. Выводы мэтра прозрачны, но ненавязчивы, — ищите себя и не трусьте перед любовью.

http://www.vashdosug.ru/review/1982/

Advertisements
Published in: on 29.03.2011 at 14:43  Добавить комментарий  

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2011/03/29/%d0%bf%d0%b5%d1%80-%d0%b3%d1%8e%d0%bd%d1%82-%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%ba%d0%be%d0%bc-2011/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: