«Без названия», «Три сестры», «Вишневый сад» (Сезон Станиславского 2012)

Сезон Станиславского: Чехов в третьей степени

Главный театральный фестиваль года в самом разгаре. Театралы обсуждают три гастрольных спектакля по чеховским пьесам и с нетерпением ждут «Гедду Габлер» Камы Гинкаса и Warum Warum Питера Брука.


«Без названия» (Театр драмы им. Ф. Волкова (Ярославль))

Волковский театр привез в Москву «крупную форму» — спектакль лучшего режиссера провинции Евгения Марчелли «Без названия». В основе — первая пьеса Чехова «Платонов». Будучи своеобразным юношеским манифестом, она замыкает на себе главные вопросы, задаваемые автором человечеству. Откуда берутся русские гамлеты, несостоявшиеся и несостоятельные? Почему именно ими увлекаются блистательные и умные женщины? Наконец, какова природа русского несчастья, вечного неизбывного горя?Марчелли все эти вопросы «заострил», практически исключив из спектакля бытовой план (декорации, как и костюмы, условны). В итоге получилось грандиозное философское полотно, расцвеченное злым юмором и гротеском.

В спектакле нет места жалости — ни к зрителю, ни к актерам. Мужская история приобретает здесь масштаб национальной трагедии. Платонов (блистательный Виталий Кищенко) знает только один финал любых исканий (хоть жизненных, хоть любовных) — горький. Он по большому счету не верит ни в любовь, ни в счастье. Однако чтобы чувствовать себя живым, позволяет себе ввязываться в истории. Его очевидная тяга к саморазрушению и сознательному страданию делает его исключительным героем в глазах женщин, увядающих среди никчемных посредственных мужчин. Однако внутреннее смятение героя имеет отнюдь не романтическую суть — Платонов жалок в своих блужданиях, слаб духом, податлив на пошлость. Кроме того, у Марчелли он немолод. Человек, не знающий куда себя деть, когда ему уже за сорок, — это трагедия, но с оттенком фарса. Другой вопрос, что фарс этот повсеместен. Как и пустота. Марчелли со своими актерами это доказывают — все герои мечутся в бесплодных поисках себя. В результате гибнут — страшная и безнадежная действительность заслоняет от них свет.

«Три сестры» (Театр Европы (Санкт-Петербург))

Точно такую же горькую мысль о никчемности человеческого существования предлагает зрителям и Лев Додин. В своей версии «Трех сестер» он выносит приговор жизни и людям. Все несчастны, одиноки. Не на что надеяться, некого любить. И вечно ждущая Ирина (Елизавета Боярская), и раньше срока состарившаяся Ольга (Ирина Тычинина), и трепетная Маша (Елена Калинина) толком не живут, скорее доживают. Продолжать мучиться — все, что им остается. Иногда они «травят» себя ложными бессмысленными подменами (так, Ирина страстно целует Соленого), но тут же одумываются. Чеховские герои существует почти в безвоздушном пространстве. Все, что им дано — пустые подмостки и где-то вдалеке фасад деревянного дома с глубокими оконными проемами-глазницами. Реальная, зримая обочина жизни. Все захлебываются в собственном отчаянии и не видят выхода. Впрочем, выхода нет вовсе.

Додин в своем длинном, страшном спектакле пытается ответить на вопрос — почему одним дано тонко чувствовать и мудро мыслить, другим — нагло врать и тупо бездействовать. Но главное — отчего и у тех, и у других нет счастья? В итоге трагикомедия превращается у него в исключительную трагедию, главный посыл которой — несбывающиеся мечты и невоплощенные судьбы.

«Вишневый сад» (Гамбург)

Радикальная версия «Вишневого сада» большей части московской публики показалась испытанием на прочность — так искромсан в постановке чеховский текст и безжалостно изуродованы современной (!) эпохой герои. Критикам же фирменный «язык улиц» Персеваля хорошо знаком, некоторыми даже любим. Режиссер перенес действие в наши дни, — превратил Раневскую в памятник 60-м годам прошлого века, Яшу представил трансвеститом, Фирса — молодым горячим любовником, Лопахина — бизнесменом с вечным мобильником возле уха. Все эти люди не страдают от боли или безнадежности (как в двух вышеописанных постановках русских театров). По крайней мере, явно. Их отчаяние подсознательно, и вырывается наружу в бессмысленных поступках. Так, Раневская заливается детским смехом в ответ на предупреждения Лопахина о продаже вишневого сада. После того, как Лопахин покупает его, все семейство дружно танцует под музыку из культового фильма «Мужчина и женщина».

Трагическую чеховскую интонацию режиссер-провокатор Люк Персеваль пытается спрятать, но умный зритель всегда слышит подтекст. Безволие героев равнозначно их гибели. Тоска по идеальным 60-м, как тоска по мирному детству или даже жизни в Москве, никого не спасает.
Герои бессмысленно молчат в начале постановке и так же бессмысленно бубнят что-то себе под нос в финале… Минималистская режиссерская традиция, тем не менее, обнаруживает главное — чеховские герои актуальны, как никогда. Потому как актуальны неопределенность занятий, нечеткость позиций, «любовь понарошку» и в конечном счете беда.

http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/69324/

Реклама

The URI to TrackBack this entry is: https://vitvitskaya.wordpress.com/2012/11/07/%d0%b1%d0%b5%d0%b7-%d0%bd%d0%b0%d0%b7%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d1%8f-%d1%82%d1%80%d0%b8-%d1%81%d0%b5%d1%81%d1%82%d1%80%d1%8b-%d0%b2%d0%b8%d1%88%d0%bd%d0%b5%d0%b2%d1%8b%d0%b9-%d1%81%d0%b0/trackback/

RSS feed for comments on this post.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: